st_pioner (st_pioner) wrote,
st_pioner
st_pioner

Categories:
Роберт Браунинг_Как привезли добрую весть из Гента в Ахен

How They Brought The Good News From Ghent To Aix

I sprang to the stirrup, and Joris, and he;
I galloped, Dirck galloped, we galloped all three;
"Good speed!" cried the watch, as the gate-bolts undrew;
"Speed!" echoed the wall to us galloping through;
Behind shut the postern, the lights sank to rest,
And into the midnight we galloped abreast.

Not a word to each other; we kept the great pace
Neck by neck, stride by stride, never changing our place;
I turned in my saddle and made its girths tight,
Then shortened each stirrup, and set the pique right,
Rebuckled the cheek-strap, chained slacker the bit,
Nor galloped less steadily Roland a whit.

'Twas moonset at starting; but while we drew near
Lokeren, the cocks crew and twilight dawned clear:
At Boom, a great yellow star came out to see;
At Dueffeld, 'twas morning as plain as could be;
And from Mecheln church-steeple we heard the half-chime,
So, Joris broke silence with, "Yet there is time!"

At Aershot up leaped of a sudden the sun,
And against him the cattle stood black every one,
To stare through the mist at us galloping past,
And I saw my stout galloper Roland, at last,
With resolute shoulders, each butting away
The haze, as some bluff river headland its spray:

And his low head and crest, just one sharp ear bent back
For my voice, and the other pricked out on his track;
And one eye's black intelligence, - ever that glance
O'er its white edge at me, his own master, askance!
And the thick heavy spume-flakes which aye and anon
His fierce lips shook upwards in galloping on.

By Hasselt, Dirck groaned; and cried Joris, "Stay spur!
Your Roos galloped bravely, the fault's not in her,
We'll remember at Aix" - for one heard the quick wheeze
Of her chest, saw the stretched neck and staggering knees,
And sunk tail, and horrible heave of the flank,
As down on her haunches she shuddered and sank.

So, we were left galloping, Joris and I,
Past Looz and past Tongres, no cloud in the sky;
The broad sun above laughed a pitiless laugh,
'Neath our feet broke the brittle bright stubble like chaff;
Till over by Dalhem a dome-spire sprang white,
And "Gallop," gasped Joris, "for Aix is in sight!"

"How they'll greet us!" - and all in a moment his roan
Rolled neck and croup over, lay dead as a stone;
And there was my Roland to bear the whole weight
Of the news which alone could save Aix from her fate,
With his nostrils like pits full of blood to the brim,
And with circles of red for his eye-sockets' rim.

Then I cast loose my buff-coat, each holster let fall,
Shook off both my jack-boots, let go belt and all,
Stood up in the stirrup, leaned, patted his ear,
Called my Roland his pet-name, my horse without peer;
Clapped my hands, laughed and sang, any noise, bad or good,
Till at length, into Aix Roland galloped and stood.

And all I remember is - friends flocking round
As I sat with his head 'twixt my knees on the ground;
And no voice but was praising this Roland of mine,
As I poured down his throat our last measure of wine,
Which (the burgesses voted by common consent)
Was no more than his due who brought good news from Ghent.
Как привезли добрую весть из Гента в Ахен

Я прыгнул в седло, Йорис прыгнул потом,
Дирк прыгнул за нами; помчались втроем.
"Путь добрый!" - нам страж прокричал у ворот;
Лишь замерло эхо, рванулись вперед.
Закрылись ворота; ни звезд, ни огней,
И в ночь мы галопом пустили коней.

И ни слова друг другу; мы ехали так:
Шея в шею, бок о бок, размеривши шаг,
Подпругу стянул я, нагнувшись с седла,
Поправил копье, стремена, удила,
Ремень застегнул, что придерживал шлем,
Но Роланд мой скакал, не тревожим ничем.

Мы в Локерн примчались, как крикнул петух,
И месяц в светлеющем небе потух.
Над Боомом огромная встала звезда,
Проснувшийся Дюффельд был тих, как всегда;
Колокольная в Мехельне грянула медь,
И Йорис сказал: - "Еще можно успеть!"

У Арсхота солнце вдруг прянуло ввысь;
Мы в тумане как черные тени неслись.
И рядом с другими Роланда гоня,
Наконец своего я увидел коня,
Что грудью могучей, храпя, разрывал
Туман, как скала набегающий вал.

И гриву, и кончики острых ушей,
Ожидающих трепетно ласки моей;
И черного глаза разумнейший взгляд,
О глаз этот, жарко косящий назад!
И пены клочки, что, кусая мундштук,
Он с губ окровавленных стряхивал вдруг.

У Хассельта Дирк застонал тяжело;
Сказали мы: "Время расстаться пришло.
Тебя не забудем!" Скакун был хорош,
Но в груди его хрип, и в ногах его дрожь;
Хвост повис, и мехами вздымались бока,
И упал он, едва не подмяв седока.

А Йорис и я - мы помчались вперед;
За Тонгром безоблачен был небосвод,
Лишь солнце смеялось безжалостно там,
И неслись мы по жниву, по голым полям.
У Далема Йорис совсем изнемог,
Он крикнул нам: "Ахен уже недалек.

Нас ждут там!" Но чалый его жеребец
Споткнулся и замертво пал наконец.
И так-то Роланду досталось везти
Ту весть, что могла этот город спасти;
Но не кровью ли ноздри полны до краев?
И глазниц ободок был как ноздри багров.

Я бросил ботфорты, и шлем, и копье,
И все дорогое оружье свое.
Наклонился, по шее его потрепал,
Роланда конем несравненным назвал,
Захлопал в ладоши, смеялся и пел,
Пока в самый Ахен Роланд не влетел.

Что было потом, вспоминаю едва.
У меня на коленях его голова.
Как хвалили Роланда - я знаю одно,
Я вливал ему в рот дорогое вино.
Он, из Гента привезший нам добрую весть,
Заслужил (все решили) подобную честь.
Как привезли добрую весть из Гента в Ахен

Я - в стремя, а Йорис и Дирк уж в седле.
Хлестнули, взвились и помчались во мгле.
"Дай бог!" - крикнул страж у подъемных ворот.
Бог! - гулом ответили стены и свод,
Ворота упали, погасли огни,
И в ночь унеслись мы галопом, одни, -

Безмолвны, бок о бок, седло у седла,
Пригнувшись к луке, натянув удила.
К подпруге склонясь, я ослабил ее,
Уставил во тьму боевое копье,
Испытанный шлем свой надвинул на лоб.
Спокоен был Роланда мощный галоп.

Мы близились к Локерну. Месяц погас.
Петух возвестил нам предутренний час.
Вот Бóом - и большая звезда в вышине.
Как сладко покоится Дьюффильд во сне!
Вот Мехельн - три раза на ратуше бьет.
Тут Йорис дал шпоры и крикнул: "Вперед!"

Над Эрсхотом солнце взошло. У пруда
Толпятся в тумане и смотрят стада,
Как мы пролетаем сквозь тающий пар.
И, врезавшись в гущу смятенных отар,
Их Роланд рассек, разогнал, разметал.
Так делит скала расплеснувшийся вал.

Мой смелый! Ты скачешь в степной тишине.
Ты ухом прядешь, обращенным ко мне.
На зов мой скосил ты свой умный, живой,
Свой черный зрачок с голубою каймой.
Клокочет кипящею пеной твой рот,
И каплет с боков остывающий пот.

Мы в Хассельте. "Йорис!" - "Что, Дирк, отстаешь?
Не шпорь понапрасну, гнедой был хорош.
Ты вспомнишь не раз о лихом скакуне.
Но он изменил - по своей ли вине?
Измучен твой конь, он дрожит и храпит,
И мыло на брюхе и бедрах кипит".

Мы скачем вдвоем. О, как чист небосвод!
Мы в Лóозе - мимо! Мы в Тонгре - вперед!
Мы желтое жнивье копытами бьем,
А солнце смеется и жжет нас огнем.
Вон Далем в горячей полдневной пыли.
"Гони! - услыхал я. - То Ахен вдали!"

Так Йорис мне вслед прохрипел, и за мной
Пал камнем на землю его вороной.
Лишь Роланд мой скачет, он Ахен спасет,
Он гибнущим добрую весть принесет,
Хоть кровь выкипает из жарких ноздрей.
Хоть глаз ободки все мутней и красней.

Швырнул я доспехи в клубящийся прах,
Я скинул ботфорты, привстал в стременах,
Трепал его гриву и с ним говорил,
Молил, заклинал, и ласкал, и корил,
Я пел, я смеялся, кричал и свистел,
И весело в Ахен мой Роланд влетел.

Что было потом - вспоминаю с трудом.
Сидел меж друзей я на пире хмельном.
Мой Роланд прижался ко мне головой, -
Вином я поил тебя, конь боевой!
И каждый воздал победителю честь,
Из Гента примчавшему добрую весть.
Перевод М. Гутнера Перевод В. Левика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment